Сны.

А. Блантер

Данное произведение не основано на исторических фактах и не имеет никакого отношения к реальной истории.

Продолжение, начало в номере 1, февраль 2007 г..

Тим понимал, что его жизнь кончилась. Кнырина компания будет мучить и унижать Тима по поводу и без повода, всегда и везде. Единственным выходом было драться, а драться Тим не умел и боялся. Тим ненавидел Кныру, а еще больше ненавидел себя. Тим шел в школу, словно на казнь. Шел, выбирая самую дальнюю дорогу. Очень хотелось прогулять, но Тим знал - если сегодня он не придет, завтра это будет еще труднее. И еще все поймут, что Тим не пришел, потому что испугался Кныры. На улице было зябко, день был ясный, но по осеннему холодный. Тим продрог, его колотила дрожь. Интересно, от страха или холода, подумал Тим.

Кнырину компанию он увидел еще издали - они смолили за углом от школьного входа. Тима увидели тоже, приготовились к развлечению. Ноги Тима стали ватные, серце трепыхнулось, замерло и застучало как отбойный молоток. На него смотрели насмешливо и с пониманием.

- Эй, Татарин, шевели булками,- крикнул Кныра и что-то тихо добавил, отчего вся компания залилась гнусным смехом.

Какя-то струна порвалась внутри у Тима, страх ушел, Тим ощущал только злость.Он еще сам этого не понял, но стеснительный и домашний мальчик Тим перестал существовать. В груди Тима ровно билось гордое сердце Тимура - внука властителя Маннервархана, потомка жесткого и сильного завоевателя. Внутри Тима звенел боевой азарт. Я -средневековая машина для убийства, сказал себе Тим.

Кныра почувствовал неладное. Почему этот эашуганный хлюпик так спокоен? Как вожак, Кныра умел чувствовать людей. Но чего ему было бояться? Тимур был на голову ниже любого из них. Что мог сделать этот тощенький татарчонок против четырех здоровых парней? Сам Кныра не отличался особой физической силой, но с ним были "телохранители" - не шибко сообразительные, но весьма сильные и спортивные. Поэтому Кныра не поверил своей интуиции, а зря. Тимур не стал тратить время на обычные мальчишеские перепалки, он ударил сходу Кныру головой в грудь. В область сердца. Вожака надо убить первым, таков закон войны. Удар должен был проломить ребра, но от смерти Кныру спасло то же чутье - он успел дернуться назад, что смягчио удар. Не издав ни звука Кныра упал. Остальные парни еще ничего не успели понять. Потап попытался ухватить Тима за шиворот. Потап был борцом, одним из самых сильных ребят в школе. Говорили, что у него 1-й разряд по Дзю-до. Тимур по всей науке "дождевых капель" расслабил мышцы и каплей скользнул вниз. Пальцы Потапа разжлись, и через секунду он свалился на Кныру от удара локтем. Тимур бил в низ живота - по мчевому пузырю. Потапа спас накачанный пресс - мочевой пузырь не лопнул, Потап всего лишь обмочился.

Оставались двое, бессмысленно таращившиеся на происходящее. Тимур прыгнул на Лося - самого длинного из компании, ухватил его за уши и потянул вниз всем весом тела, а когда Лось стал сгибаться, нос его встретился со стремительно летевшим навстречу Тимуровым коленом, Тим почувствовал, как нос врага сминается. Лось присел, прижав руки к лицу, из под пальцев густо сочилась кровь. Весь "бой" занял не более 10 секунд. Толстый Карась тяжело побежал. Тим не стал его догонять, победа и так была полной.

Прямо с урока Тима вызвали к директору. Там был милиционер, Потап и Карась. Тим понял, что сейчас начнется...

- Вот он, - лошадиное лицо директриссы скривилось как от зубной боли.

- Кто, этот?! Тот самый Рембо? - в глазах милиционера стали веселыми.

Все замолчали и уставились на Тима.

-За что ты избил ребят, Рамбаев?-голос деректриссы дрожал от показного негодования.

- Я? Каких ребят? - не очень натурально удивился Тим.

-Кныркова и Лосева отвезли в травмпункт, - директрисса будто прочла мысли Тима.

- Смеетесь, - сказал милиционер. -Этот молокосос уделал того бугая?

На молокососа Тим обиделся.

- Он нас приемами бил, - сказа Карась тонким голосом.

-Тебя-то я вообще не не трогал,- сказал Тим.

-Сколько тебе лет? - спросил милицинер у Тима

- 13... скоро.

-Уголовная ответственность начинается с 14, - обрадовался милиционер. Ему явно не хотелось разбираться с этим делом.

-Что же, ему все сойдет с рук? - спросила директрисса, -  А если он убьет кого-нибудь?

-Воспитывайте, - предложил милиционер. - а мы поехали, нам еще на два адреса надо...

-Рамбаев, завтра в школу с родителями.

- Мама работает, а папы нет.

- Рамбаев, а если ты поломал ребятам кости? Поедешь в колонию... Если научился каратэ, это не значит, что можно всех бить налево и направо,- директрисса явно ругалась больше для порядку.

Дома Тим открыл свой ящик от микроскопа и достал серебрянный кругляшок на кожанном ремешке. Серебро захолодило руку. Тим решительно надел ремешок на шею. Теперь он не стыдился предка-завоевателя и был уверен, что предок тоже гордится им.

На другое утро Тима в школе ждал триумф. Те, кто раньше над ним смеялся, испуганно замолкали при встрече. Многие из тех, кто раньше не замечал его существования, теперь ловили его взгляд и пытались сказать что-нибудь лестное. На переменах подходили целые групки старшеклассников и рассматривали его. Идя по коридору, он слышал шепот: "Вон он пошел! Который? Вон тот, маленький!" Олег Козаков, по прозвищу Казак, на большой перемене подошел к Тиму и спросил, где он тренируется. Тим ляпнул, что он занимается древним татарским боевым искусством.

-Покажешь приемчики? - спросил Олег. Тим обещал. А суперкрасавица Ленка пригласила его в субботу покататься на лошадях. Тим было подумал, не проводить ли Ленку домой после школы, но представив со стороны, как это будет выглядеть - Тим едва доставал высокой Ленке до уха - отказался от этой идеи. Впрочем, съездить покататься верхом Тим согласился.

 В субботу на авто Ленкиного папана поехали за город, на конную базу. Авто было шикарное, с музоном, баром и видео, тонированными стеклами и личным шофером. Тим мягко покачивался на заднем сиденье, слушал Ленкино щебетанье и скупо ронял редкие слова. Тиму хотелось выглядеть этаким суровым мачо. По видео показывали "Одиночку", Тим боевики не любил и смотрел вполглаза

Богатая жизнь Тиму положительно нравилась. На базе Тим критически осмотрел двух престарелых ленивых лошадок и у мужеподобной девицы-распорядительницы поинтересовался, нет ли чего-нибудь поприличнее. Девица кинула на Тима взгляд, полный презрения - богатый выпендривающийся барчук ей явно не нравился. Оседлать сам сможешь?- в голосе мужеподобной девицы слышался подвох.

Девица вывела из стойла черного красавца коня явно разбойничьего нрава. Тим подошел. Конь косил глазом на незнакомого мальчишку с неодобрением. У Тима внутри все обмирало - он боялся коров, лошадей и больших собак.

Тимур похлопал коня по шее, перехватил уздечку и протянул на ладони сахар. Конь его нормально схрупал.

-Не надо седла, - сказал Тимур и вскочил на коня. Вид у девицы стал обалделый. Конь встал на дыбы, потом вскину задом. На лице девицы появилось злорадное выражение - сейчас этот барчук шлепнется в осеннюю слякоть. Тим резко осадил коня, тот полясал на месте, попрыгал немного и успокоился.

-Как его зовут?

-Норд. Ты из конной школы? - в голосе девицы послышалось уважение.

-Я не из школы. Вообще первый раз в жизни верхом!, - Тим радостно подмигнул девице и проехался по кругу. Ленка наконец забралась на свою лошадку. Они проехали шагом по осеннему лесу, потом Тим пустил Норда в галоп. Ленкина лошадка припустила в след. Ездить галопом Ленка явно боялась. Когда лошади перепрыгивали через канавы или приходилось пригибаться, чтобы не получить веткой по голове, она смешно взвизгивала и вцеплялась в гриву. На поляне они остановились.

 -Я устала. Давай пешком погуляем?

Тим спрыгнул с Норда и помог спуститься Ленке. Потом привязал лошадей.

-Что это у тебя? - Ленка дотронулась до серебрянного кружочка на груди Тима. От быстрой скачки подвеска выскочила из под рубашки.

-Знак власти,- сказал Тим Ленкины глазы зажглись любопытством.

-А у тебя он откуда?

-По наследству достался,-сказал Тимур, - от отца. Я прямой потомок Тимура-завоевателя!

Ленка провела пальцем по голубым камешкам.

-Это сапфиры?

-Ага,- соврал Тим. - Он стоит как сто твоих мерседесов.

На самом-то деле Тим понятия не имел, что за камни украшают Знак и сколько может стоить этот серебряный кругляшок. Тим убрал подвеску под рубашку. Ленка взяла его за руку. Она явно чего-то ждала. Интересно чего? Вдруг Ленка притянула Тима за плечи и поцеловала его в губы. Это было неожиданно. Тим целовался впервые в жизни. Первый мимолетный поцелуй был почти сестринским, но потом Ленка умело раздвинула ему губы и протолкнула язык внутрь. "Ни фига себе" подумал Тим. Тим боялся ударить в грязь лицом, но вроде все было в порядке. Ленка старательно пыхтела. "Полапать ее, что ли", - подумал Тим. Хрупкий, воздушный образ, в который Тим был влюблен, исчез. Перед Тимом была самка, тело которой даже через одежду жгло жаром желания. Тим потрогал Ленкину грудь. Интересно, как далеко можно зайти?" - подумал Тим.

Он шарил по Ленкиному телу, не встречая какого-либо сопротивления. Зайти, судя по всему, можно было далеко, но Тиму почему-то расхотелось. Ему было жаль своей разрушенной любви.

"Может, мне еще рано" - подумалось Тиму. Хотя прикольно было бы потом рассказывать пацанам, как он трахнул Лену Егорову.

Рука Ленки зашарила по Тиму. Ему стало щекотно. Ленка расстегнула ему джинсы. Желание прошло, стало стыдно и противно. Рука Ленки полезла к нему в трусы, пальцы были холодные и цепкие. Тиму хотелось, чтобы это побыстрее кончилось. Тело его жило отдельно от разума. Ленкины руки что-то делали, мышцы Тима послушно напрягались в такт ее движениям, а Тим думал о серебристой степи, раскаленном южном солнце, далеком городе Мараканде с голубами куполами мечетей, шумной базарной площадью и огромными древними чинарами над темными арыками.

Обратно ехали молча. На Ленку смотреть не хотелось. Ленка все поняла и к Тиму с разговорами не приставала. Тиму было противно во влажных и липких трусах, и Тим мечтал поскорее добраться до дома, звалезть в горячую ванну и смыть с себя воспоминания о сегодняшнем дне. Если это и есть секс, то лучше его вовсе не надо, подумал Тим. С Ленкой расстались холодно, Тим чувствовал, что задел ее женское самолюбие. "А, наплевать",- подумал Тим.

Когда Тим очнулся второй раз, он ощутил на шее металлический ошейник. От ошейника шла цепь. Было темно, отчаянно воняло немытыми человеческими теломи, кто-то сопел и шевелился в темноте, гремя цепью. Невольники, подумал Тим. Я раб, и меня будут продавать на рынке как лошадь или корову.

Жутко хотелось пить. Утром их вывели из подвала и повели по дороге. Все невольники были прикованы к общей цепи. Ошейник давил и резал плечи. Они шли через села, и мальчишки кидали в них грязью, крича обидные и презрительные слова. Днем их осмотртрел тощий длинный мужик в темном сирийском хитоне. Он смазал Тиму раны на шее сильно пахнущей мазью, потом обернул ошейник кожей, чтобы железо не так резало на ходу Тиму плечи.

 Их накормили какой-то жуткой похлебкой из тухлого мяса и червивой крупы. Многие из рабов были вовсе голые. Всем было наплевать на наготу, мужчины и женщины валялись вперемешку. Кроме Тима был еще совсем маленький мальчик, он не был прикован, мать несла его на руках. Мальчик умер через три дня пути, но женщина продолжала нести его тело еще несколько дней, пока его насильно не отобрали.

Через неделю они пришли в город, где вместо домов были круглые кожанные шатры. Город кочевников, подумал Тим. Тим слышал о таких городах, выраставших на пару месяцев в степи, а потом так же исчезавших, чтобы появиться в другом месте.Утром их выставили на продажу. В кочевом стане была базарная площадь даже больше, чем в Мараканде. Торговали в основном невольниками и оружием. Покупатели подходили к рабам, осматривали их мускулы и зубы, щупали грудь женщинам, смотрели на предмет кожных болезней. Тим понял, что их компания относилась к самой низкой категории - плохо или вовсе не одетые, с язвами на теле, со сбитыми от дальней дороги ногами, они стоили очень дешево. Цена также определялась и возрастом, Тим стоил дешевле остальных. Тима сириец хотел кастрировать, цена евнуха была примерно в пять-шесть раз выше. Тим твердо решил, что если до этого дойдет, он умрет. Тонкий длинный гвоздь Тим нашел на дороге, когда их гнали из Мараканды в кочевой стан. С тех пор прятал его под одеждой. Его не обыскивали ни разу - сириец брезговал. Тим его хорошо понимал. Вонючий, обгаженный, с волосами и одеждой, кишащей паразитами, с язвами по телу он вызывал отвращенме. Перед продажей их прямо в одежде загнали в мутную реку. Это называлось мытьем. Тим был счастлив и такому - хоть мочой от одежды нести перестало.Тим собирался воткнуть гвоздь себе в горло, если дело дойдет до постыдной операции. Но ему повезло - в кочевом стане не оказалось специалиста. Самостоятельно сириец сделать операцию делать боялся, а то Тим мог умереть от потери крови или заражения. Тем более Тим, заподозривший неладное, когда сириец снял с него штаны и стал осматривать, морщась от отвращения, не дал к себе притронуться и даже обещал сирийца убить, если тот не оставит свою затею. Сириец хотел побыстрее избавиться от некачественной партии невольников и принял решение продать Тима так как есть. Тима даже не наказали за сопротивление - не захотели портить товарный вид.

На рынкеТима несколько раз осматривали, но покупать никто не захотел. Прикованный рядом с ним пожилой раб постоянно болтал: Плохой хозяин. Кто так с товаром делает - ты отмой, одень, откорми, а потом продавай... И цена другая будет, и нам хорошо. Жадный! Вот зачем ты ему? Мальчишки сейчас не в цене, тебя купят или чтобы сделать евнухом в гареме, или для представлений со зверьми. Так сначала кастрируй, а потом продавай. Больше ты ни для чего не годишься. Если евнухом, считай ты счастлив. Будешь вкусно есть и мягко спать. А это дело, оно зачем? Одна морока от женщин. Поверь мне. А иначе выкинут тебя на арену и сожрет тебя тигр, или лев. А вот меня могут купить поваром, я работал раньше поваром в одном доме. Когда купят, тебя здорово отходят хлыстом. Чтобы дурь выбить, чтоб боялся....

Шли дни. Тим жил как во сне - ел вонючее пойло, стоял день на рынке, спал вповалку в пропахшем мочой шатре. Болезненная усталость овладевала Тимом все сильнее, притупляя волю и желания, лишая мыслей чувств. Он превратился в измученное животное.  

К концу второй недели от партии рабов остался один Тим. Тима жутко донимали паразиты - все тело горело и чесалось. Он стал сильно кашлять, исхудал и ослабел. На рынке Тим все больше сидел, привалившись к столбу, на который пристегивали его цепь.

На 11 день торговли хозяин сказал, что если Тима сегодя не купят, он его прирежет. Тим немного обрадовался, что наконец кончатся его мучения. Но в этот день торговля пошла оживленней. Его осмотрели несколько раз, беззастенчиво задирая грязную рубашонку, стягивая штаны, ощупывая тощенькое тело, заглядывая в рот. Тим ощущал себя куклой, механически поворачивался перед покупателями, раздевался, приседал, открывал рот.  

Хозяину настолько надоело торговать Тимом, что он готов был отдать его почти задаром. Но покупатели не хотели брать - бялись, что он помрет. Другие торговцы смеялись над жадностью сирийца. К вечеру насмешки хозяина достали. Хозяин вытер о штаны нож, которым только что ел дыню, сорвал с Тима рубаху. На груди сверкнул Итхарго-Та, чудом сохранившийся Знак из лунного серебра. Но жадность оказалась сильнее, и хозяин, отбросив нож, сорвал свою злость с помощью хлыста. Хлыст рванул кожу на спине, но Тим от слабости не кричал, даже чувство боли притупилось.

Краснобородый всадник в волчьей шапке на крупном коне сказал что-то на незнакомом Тиму языке, хозяин повернулся, уронил хлыст и лицо его стало белым. 

-Сколько стоит этот доходяга?

Хозяин ответил по-сирийски.

-Такой полудохлый? Ты жаден! Этого хватит. - краснобородый не торговался - приказывал.

Монета сверкнула в воздухе и упала к ногам сирийца. Пока сириец под гогот толпы ползал в пыли, краснобородый соскочл с коня, подошел к Тиму и сильным рывком разорвал железное кольцо на его шее. По толпе пролетел вздох восхищения необыкновенной силой краснобородого. Взяв Тима под мышками он посадил его на лошадь и вскочил сам следом. Как ему не противно, подумал Тим, представляю, как от меня воняет.

Глава третья.

Тима пригласили на тусу. У Влада Могилева родаки свалили на выходные и хата была свободна. Раньше Тима никогда не приглашали на такие мероприятия, и Тим, еще до конца не привыкший в своему резко выросшему авторитету, был очень горд. Тем более, что из шестаков почти никого не позвали. .Влад был на три года старше Тима, и на тусе должны были быть в основном автортетные люди из 8-9 классов. Труднее всего было утрясти вопрос с мамой. Тим пустил все способы уговаривания - просьбы, требования, высказывания типа "Всех отпустили, а ты хочешь, чтобы надо мной смеялись". Тим умел добиться от мамы всего, чего захочет. Мама слишком его любила и была не способна отказать в том, чего он по-настоящему хотел. 

В субботу Тим прибыл к Владу Могиле, стащив из холодильника коньяк, который мама держала для дяди Коли. Дядя Коля часто захаживал. С некоторых пор Тим заподозрил, что отношения между мамой и дядей Колей выходят за рамки дружеских. Тим даже подумал, что мама так легко отпустила Тима рассчитывая провести с дядей Колей выходные без помех. Помехой был он, Тим.

На тусе все довольно быстро нажрались. Было 9 пацанов и 4 девченки. Хотя Тим был самым маленьким, женским вниманием он обделен не был. Тима это не радовало - воспоминание о конной прогулке сразу вставало в памяти, и повторения ему не хотелось. Тим пил и очень быстро сильно опьянел. По неопытности он перепробовал все напитки - от пива и вермута до коньяка и текилы.

Играли в карты на раздевание, Тим как в тумане видел полуголые тела. Потом очевидно он проиграл, так как почувствова, что его раздевают. Ему было почти все равно. Нагота неожиданно его не стесняла, от выпитого было необыкновенно весело и легко. Рядом с ним оказалась Светка, девочка из 8-го класса. Вокруг был смех, и Тим тоже засмеялся непонятно чему.  У него сильнокружилась голова. Его немного мутило. Тела на диване кружились как карусель. Света поцеловала Тима, ее тело придвинулось вплотную, Тим ощутил на себе ее руки. Под общий смех Света делала с ним что-то постыдно-приятное. Тим почувствовал влажную горячую волну, поднмавшуюся изнутри, волна залила Тима и выплеснулась наружу. Это было наверно смешно, потому что все засмеялись и Тим тоже засмеялся. Неожиданно Тим увидел глаза Влада, в них не было смеха, они были темные и сердитые, и Тим удивился, почему Владу не смешно вмемте с другими. Влад вынес на руках голого Тим в другую комнату, положил на диван, Тим ощутил, как его одевают и отрубился.

Когда Тим очнулся, было темно.  Опьянение не прошло, мир по-прежнему кружился вокруг Тима. Кто-то гладил его по ногам. Скосив глаза, Тим обнаружил рядом Влада. Тим почувствовал Владову руку у себя между ног и его губы у себя на лице. Тим был настолько пьян, что не смог испугаться. Влад потянул молнию на джисах Тима. Тим вспомнил конную прогулку и Лену Егорову. Что им там медом намазано, мелькнуло в пьяной карусели Тимовых мыслей. От продолжения Тима спасло то, что его вырвало. Это было кошмаром похуже Владовых домогательств. Вся грудь у Тима была в рвоте. Его вырвало еще раз. Тогда Влад на руках отнес Тима в ванну, раздел и погрузил в горячую воду.

-Не утонешь?

Тим помотал головой. Пока Тим отмокал, Влад постирал его испачканные вещи. Тим немного протрезвел, ему стало легче. Влад вымыл Тима, вытер его боьшим махровым полотенцем, завернул в халат и отнес на кровать. Тим боялся, что Влад опять станет приставать к нему, но ничего не было. Впрочем, Тим почти сразу отключился.

Тим проснулся с головной болью. Обнаружив, что спит раздетый, Тим вспомнил, что произошло ночью. Кое-как задрапировавшись в простыню, Тим пробрался в ванну и влез в еще сырую одежду. Тима пробрала дрожь. В ванну заглянул Влад:

-Пошли кофейку глотнем.

Они молча выпили кофе и съели яичницу, приготовленную Владом. Тиму было неуютно, он не знал как после всего себя вести. С одной стороны он был благодарен Владу за вчерашнюю ванну. Влад спас его от постыдного пробуждения в луже рвоты. С другой стороны Тим был потрясен, что Влад оказался пидор. Интересно, кто-нибудь еще об этом знает? Вряд ли, Влад был одним из самых авторитетных пацанов в школе, да и роман у него был с одной из первых школьных красавиц, Анькой Соколовой из 9-го А. Влад тоже не смотрел Тиму в глаза, похоже он понял, что его ночные шалости не прошли незамеченными.

-Ну пока...

-Пока,- Влад протянул ему руку и Тим пожал ее. - Заходи если что...

Через некоторое время Тим узнал, что у него скоро родится маленький братик. И что дядя Коля и мама скоро поженятся. Тим, конечно, давно чувствовал неладное, но не думал, что все зашло так далеко. Маминого бойфренда Тим не любил. Во-первых, ревновал его к маме. Во-вторых, дядя Коля любил выпить, а Тим пьяных не переносил. В-третьих, Тим чувствовал, что дядя Коля к нему, Тиму, относится без всякой симпатии. Отношения своего дядя Коля не проявлял, даже пытался воспитывать Тима, и Тима это бесило. Тим настолько привык за всю свою жизнь быть у мамы единственным светом в окошке, что не мог себе представить, что окажется в семье на вторых ролях. Если не на третьих после рождения братика. Тиму стало совсем грустно.

Тим ждал, что его посекут бичом, как говорил старый невольник. Но краснобородый приказал налить бочку теплой воды и вымыл Тима. Руки краснобородого намыливали Тима бережно и даже ласково. Тим очень удивился неожиданной доброте рук краснобородого. По понятию Тима мужчина должен быть жесткий, резкий, грубый. А ласка, доброта - это удел женщин.Тим закрыл глаза и ощутил блаженное спокойствие. Тиму вдруг вспомнилось, как мама его маленького мыла в корыте. На секунду он снова ощутил себя малышом. Потом реальность навалилась на Тима. Кранобородый намазал Тиму голову чем-то вонючим от вшей, обработал мазью язвы на шее и раны от хлыста на спине, уложил  в постель. Девочка принесла поесть, конский сыр, манты и лепешку. После еды живот Тима выпятился как барабан. Тим выпил горячего соленого чая и отрубился. Он проспал больше суток. Во сне Тим чувствовал как усталость этого месяца медленно выходит из него.

Тим стал рабом хана кочевого курта. Вместо грязного ржавого обруча Тиму на шею одели кожанный ошейник. Обязанностей у Тима особо не было. Но положение раба было унизительным для его гордой натуры. У сирийца было физически настолько тяжело, что ни на что другое Тима не хватало. Теперь же он ел досыта, его не донимали паразиты и он стал особо остро ощущать унизительность своего положения. Любой самый паршивый мальчишка мог ударить его - Тим не имел права поднять руку на свободного человека. Тиму сильно доставалось от местных ребят - стоило ему отойти от шатра хозяина, как местные мальчишки словно стая волчат набрасывались на него. Его унижали, плевали на него, мочились, бросали в грязь, стреляли тупыми стрелами. Мальчишки были младше Тима, и он мог бы разделаться с ними. Но он был рабом. Однажды его повалили, стянули штаны и достав нож, показали, что сейчас его охолостят. И тогда Тим стал драться. Он дрался не как человек, а как загнанное в угол животное - царапался, кусался, лягался. Мальчишки отступили. Одному из мальчишек Тим откусил ухо.

Тим высекли, хотя должны были бы убить. Секли широким мягким ремнем, который не рассекал кожу. Было не очень больно, и Тиму показалось, что хозяин осталя доволен Тимовым поведением. Мальчишки с тех пор отстали от Тима, лишь кричали вслед что-то обидное. Тим никак не мог понять, зачем он нужен краснобородому. Тот забавлялся с Тимом как с живой игрушкой. Иногда Тим обедал вместе с хозяином и тот заставлял Тима рассказывать о своей жизни. Краснобородого очень заинтересовали расказы Тима о звездном небе. Иногда он брал Тима с собой на конные ночные прогулки и Тим показывал ему созвездия и звзды с трудновыговариваемыми названиями на чуждом им обоим греческом языке. За полгода жизни в Мараканде Тим впитал довольно много знаний, и был неплохим собеседником. Тим тоже испытывал к краснобородому что-то вроде привязанности. Несмотря на то, что краснобородый не умел ни читать, ни писать, он отличался отменным умом и любознательностью. Иногда краснобородый рассказывал Тиму об обычаях своего народа. У краснобородого было несколько женщин, но из детей были только дочки. Дочек было много, но краснобородый очень хотел сына. Тиму казалось, что именно из-за того, что краснобоодому хотелось иметь сына, он и купил Тима.

Однажды ночью Тим с краснобородым уехали далеко от стана и наткнулись на всадников. Всадники говорили на родном наречии Тима. Всадников было много. Тима с краснобородым всадники не заметили. Тим мог крикнуть, и тогда наверно краснобородого бы взяли в плен или убили, а Тим бы перестал быть рабом. Но Тим этого не сделал. Тим и сам не понял, почему он не выдал краснобородого.

  Тим не ждал, что Кныра оставит без последствий то, что произошло. Не такой он был человек. Всякий раз, когда Тим встречался с ним в коридоре, легкий холодок пробегал у него по спине. Но ничего не происходило. Кныра, казалось, вовсе не замечал Тимого существования. И постепенно Тим расслабился. А зря. Его подстерегли в туалете. Потап неожиданно подошел сзади и надежно завернул Тиму руки за спину. Шансов вырваться не было. Вместе с Кнырой был Жека Шинай, дважды второгодник, успевший отсидеть полгода за хулиганку. Шиная боялась вся школа - слава настоящего уголовника плюс любовь издеваться над слабыми сделали Шиная личностью весьма авторитетной. В тубрике было еще несколько пацанов, в том числе и из Тимова класса. Тим понимал, что помочь они не помогут, а вот свидетелями его унижения будут. Потап повернул Тима, наклонил, эажал его голову ногами, дернул вверх за вывернутые руки, так что Тим выгнулся и застыл в дурацкой позе. Было больно, но страшнее боли было сознание полной беспомощности перед перед чужой злой волей. Тим понял, что Кныра задумал нечто ужасное, и спасения не было. Тиму стало страшно по-настоящему, он был готов орать, звать на помощь, но голову так сильно сжали, что из горла вырвался лишь хрип.

- Ща закукарекает,- страшно сказал Шинай, неторопливо расстегнул на Тиме штаны, опустил их до щиколоток. Стянул с Тима трусы. Тим забился, но Потап слегка дернул вверх его вывернутые назад руки, и Тим опять выгнулся и замер от боли.

-Не трепыхайся. Лучше расслабься и получай удовольствие,-загоготал Шинай.

Неожиданно Тима отпустили и он осел на пол.  Сзади подошел Влад и сильным ударом свалил Потапа.

-Че, рамсы попутал?, растягивя слова по-блатному, сказал Шинай.

-Слышь, ты, блатной, - Влад говорил спокойно. - Кто его тронет - убью. Запомнили?

И так он это сказал, что стало понятно - вправду убьет. Влада в школе уважали и боялись - он был футбольным фаном. Ездил с друзьями на матчи в другие города, участвовал в таких побоищах, что Шинаю и не снились.

-Не слышу ответа, - Владов голос звенел металлом, - Поняли?

- Поняли, поняли,- сказал Шинай, - не гони волну.

- Одевай штаны, пойдем, - Влад протянул Тиму руку. Когда высшли из из туалета, Влад сказал: .

- Ходи теперь осторожно... Тим и сам это понимал.

Влад проводил Тима до дома. Шли молча, лишь у подъеэда Влад сказал "пока" и протянул Тиму руку. Рука была теплая и твердая. "Может мне почудилось тогда ночью? " подумал Тим.

Мама родила в декабре, и нормальная жизнь закончилась. С мамой что-то произошло. Тиму она казалась другим человеком. Вся ее любовь досталась маленькому крикливому созданию. Не то чтобы мама совсем перестала Тима любить - просто на него теперь не было времени. Ее любовь к Тиму, раньше ясная и свежая, теперь увяла и покрылась пылью. Будто цветок, уже давно стоящий в вазе, еще он источает запах, но лепестки уже пожухли, и близится то время, когда засохшего красавца отправят в мусорное ведро. В новой семейной жизни Тим чувствовал себя лишним. Тима выселили из его комнаты в проходную. В его комнате теперь жила мама, братик Сашка и дядя Коля. Тим никакой привязанности к крикливому червячку не испытывал. Скорее даже испытывал отвращение, особенно его раздражало сюсюканье родственников и знакомых вокруг младенца. Тимова жизнь, казалось, перестала интересовать маму, которая старательно строила новую семью. Тиму пришлось самому по утрам готовить себе завтрак, никто не интересовался его уроками и оценками. Он чувствовал, что никому не нужен. Тим не хотел ничего делать в этом, ставшим чужим, доме. Это злило дядю Колю, и дяди Колина бессильная злость доставляла Тиму удовольствие. Тим иногда специально вел себя так, чтобы вызвать у него раздражение. Тим понимал, что рано или поздно все кончится нехорошо, но ничего не мог с собой поделать. Некурящий Тим таскал в кармане сигареты и специально набирал в рот дым, прежде чем придти домой. Дядя Коля, не переносивший табачного запаха, сразу чуял, что от Тима воняет куревом.

За неделю до своего тринадцатилетия Тим притащил домой в кармане спичечный коробок анаши. Тим как-то подслушал разговор между мамой и дядей Колей о том, что он, Тим, может стать наркоманом. Точнее, говорил дядя Коля, а мама слушала. Дядя Коля очень этого боялся, даже проверял руки Тима на предмет следов от уколов. У него был бзик на наркотики. Поэтому-то Тим и купил этот злополучный коробок. Тим знал, что дядя Коля устраивает шмон по его карманам и заранее представлял дяди Колину физиономию, когда тот обнаружит травку. Взрыв должен был произойти и он произошел. Дядя Коля кричал на Тима, а Тим ухмылялся, стараясь своими ответами разозлить его еще больше. Мама в их "беседу" не вмешивалась.В конце концов Тим заявил, что будет делать что хочет - захочет, будет траву курить, а захочет - так и колоться. А дядя Коля, если ему это не навится, может валить отсюда нафиг. На самом деле Тим выразился грубее. И дядя Коля тогда врезал Тиму так, что он отлетел к стене и больно ударился плечом об угол шкафа. А потом дядя Коля сказал, что, очевидно, с Тимом надо разговаривать по другому. Мама при этом была и молчала. Даже когда Тим получил оплеуху. Даже когда дядя Коля сходил в комнату за ремнем.

-Только тронь меня, гнида очкастая...,- яростно крикнул Тим. Вторая оплеуха чуть не свалила Тима на пол. Тим почувствовал, как в глазах закипают слезы. Не от оплеух - плевать он хотел на дядю Колю. Но мама, мама которая была для него самым близким человеком, молчала. Это было предательством. Ему вдруг стало почти все равно, что с ним сделает сейчас дядя Коля. Чем хуже, тем лучше. Злость ушла. Вместо злости вдесятеро сильней в Тиме бились обида и отчаянье от маминого предательства.

- Пойдем-ка,- дядя Коля взял Тима за шиворот. Его молчание дядя Коля принял за страх. Он отвел не сопротивлявшегося Тима в комнату, зажал его голову ногами, аккуратно расстегнул и стянул с Тима джинсы. Как Кныра с Шинаем, подумал Тим.

- Коля, не надо,-услышал он мамин голос.

- Катя, не вмешивайся, выйди,- Тимову неожиданную покорность дядя принял за свою педагогическую победу.И мама вышла. ЗДЕСЬ Тима никогда не пороли. Надо сказать, он переоценил свои силы. Первые несколько ударов Тим выдержал, но с каждым следующим вспышки боли становились сильнее. Тим вдруг понял, что бить его будут, пока он не запросит пощады. Не начнет умолять дядю Колю остановиться. Потому, что дяде Коле надо его сломать. Чтобы потом боялся, чтобы можно было грозить ремнем, и от такой угрозы Тим бледнел бы и становился покорным. Этого хотел дядя Коля. И поэтому Тим терпел, сколько мог, молча, а потом, когда терпеть не было мочи, мычал от боли, и все равно терпел.

Когда вспышки ослепляющей боли стали уж совсем невыносимыми, все прекратилось. Тим лежал на полу, приходя в себя. Не было сил натянуть штаны, его мутило, на лбу выступил холодный пот. Потом Тима вырало прямо на ковер, стало легче. Пусть  подотрут, -.злорадно подумал Тим.

Пошатываясь, Тим пошел в ванну, умылся холодной водой. Оделся и ушел. Перед уходом Тим оставил свои ключи от квартиры в коридоре на подствке для обуви.

На лестнице Тим разревелся. До этого Тим так плакал лишь раз - когда пять лет назад хоронили бабушку. Тогда его все жалели и утешали, но от утешений Тим плакал еще сильнее. Точнее, рыдал, задыхаясь и захлебываясь слезами. И ему удалось тогда выплакать горе. Конечно, он все раво тосковал по бабушке, но тоска эта была ровной и спокойной. С ней можно было жить. Сейчас Тим не мог жить с маминым предательтвом. И Тим выплакивал ее, сидя на чердачном пролете лестницы. Ему не хотелось, что бы кто-нибудь его видел.

Пока Тим плакал, у него созрел план действий.Вернуться домой было невозожно, а становиться бомжом и жить на вокзале Тим не хотел. Однако у Тим не было друзей, к которым Тим мог вписаться даже на ночь, не то что надолго. Был только один человек, который, уверен был Тим, пустит его жить к себе. Но за это Тиму надо было заплатить слишком высокую цену. Выплакавшись, Тим пошел к Владу.

На звонок открыл сам Влад, посморел на Тима удивленно.

- Пустишь?

- Заходи. Случилось что?

-Ага. Из дома ушел.

-Понятно. Кроссовки сними, тапочки возьми, вон те, зеленые.

Сели на кухне, Тим взял у Влада сигарету. Выговорить то, с чем он пришел к Владу, было непросто.

Наконец Тим собрался с духом:

-Пустишь к себе жить?,-Тим запнулся и все-таки выгворил, - можешь со мной делать то, что тогда ночью... хотел.

-Это в кчестве платы за квартиту, что ли?,- с непроницаемым лицом спросл Влад.

-Ну... да.

Тим не мог поднять на Влада глаза, ждал ответа, рассматривая узор на клеенке.

-Ну ты и дебил,-сказал Влад. Тима чувствовал, что лицо его пылает.Влад спокойно сказал:

- Живи у меня сколько надо. А собой не торгуй. А то ведь покупатели найдутся.

Тогда Тим задал тот вопрос, который его мучил все эти месяцы:

- Влад, а ты.. гей?- Тим хотел сказать пидор, но в последний момент заменил на более приличное - гей.

- Нет, - после паузы сказал Влад.

-А я?

-Это у тебя надо спросить.

-Я не в том смысле. Я про ту ночь...

- Выпил много. Все, проехали.

Краснобородый снял с Тима ошейник. Стан к тому времени перекочевал к подножию гор. Во время движения стан производил внушительное впечатление. Длинная процессия навъюченнх лошадей, двухколесные телеги, набитые скарбом ратянулись на сотню полетов стрелы по степи. По краям процессии двиглись всадники в волчьих шапках и с короткими луками. Тим за время пребывания в кочевье научился неплохо стрелять из конного лука - тетива натягивалась специальным нефритовым кольцом, одетым на большой палец. Такие кольца носили как взрослые воины так и мальчишки. Искусству  стрелять из лука мальчишку начинали учить как только он научится ходить. Любой пятилетний малыш здесь стрелял лучше Тима. Взрослый лук Тим натянуть не мог, но краснобородый подарил ему красивый подростковый, отделанный резной костью и серебряными накладками. Зато в искусстве владения мечом с Тимом не могли сравниться даже взрослые воины. Их кривые мечи, более приспособленные для конной атаки, не могли соперничать с прямым классическим мечом, к которому привык Тим. Поэтму Тим давал уроки мечевого боя, на которые ходили не только юноши, но и пожилые воины. Мальчишкам больше в голову не приходило травить Тима, да и теперь он уже не был рабом. Тим не совсем понимал своего положения среди кочевников. Порой ему казалось, что он заменил краснобородому неродившегося сына.

У Влада жилось хорошо. Родаки его отъехали за бугор, причем надолго. Два раза в неделю приезжала Владова тетя, убирала, готовила. В их дела тетя не лезла. Тимова мама поартачилась для виду сначала, но Тим жестко сказал, что с дядей Колей под одной крышей жить не будет. И мама дала согласие, как показалось, с облегчением. Тим забрал из дома вещи и комп и даже получал деньги на жизнь. Влад, к Тимову великому удивлению, частично заменил ему родителей. Ненавязчиво следил, чтобы Тим делал уроки, стирал ему вещи, будил в школу, готовил еду.

У Влада часто собирались тусовки старшеклассников. Пили, курили травку, баловались колесами, занимались сексом. Тиму понравилось курить траву.   От травы он не начинал бессмысленно хихикать, как делали девченки, не впадал в мрачность, как Влад, его охватывало чувство необыкновенного покоя, не хотелось шевелиться, мысли текли медленно-медленно. Наверно, это и есть таинственная нирванна, о которой Тим читал в книжкн.

Однажды, когда Тим лежал накуренный, рядом лег Влад. Влад. был пьян, по пьяни он иногда бывал агрессивен. Влад обнял его за плечи, прижал к себе, провел рукой по ногам и животу, потом приподнялся на локте и заглянул в глаза. Глаза у Влада были темные, с широкими зрачками почти во всю радужку, и Тим подумал, что Влад пил не только спиртное. Тим вдруг ощутил во Владе тот самый жар желания, какой исходил от Ленки Егоровой на конной прогулке. Будь Тим не накуренный, может ничего бы и не случилось, но сейчас Тим не был способен пошевелиться. Рука Влада властно подчинила себе его тело. Тим не сопротивлялся, он внутренне давно ждал, что это должно произойти. Поэтому даже не очень удивился. За квартиру все- таки придется заплатить, подумал Тим. Тим ждал, когда начнется самое унизительное, то, что если узнают, опустит его в глазах мальчишеского общества ниже некуда. Но этого не случилось. Его тело было послушно Владовым рукам и губам, а сознание существовало отдельно и никак не влияло на события. Тим почувствовал приближение горячей постыдной волны, через мгновение волна накатила на Тима, и отхлынула, оставив его пустым и несчастным. Все закончилось, лишь колотилось сердца да тяжко и быстро сокращалась грудная клетка. Тиму стало мучительно стыдно. Влад аккуратно натянул на него штаны, застегнул ему пуговицы на рубшке. Но не ушел. Тим лежал замерев в темноте и слушал неровное дыхание Влада. Потом Тим уснул.

Утром, когда пили кофе на кухне, Тим спроил:

-Что, опять был сильно пьяный?

.-Был. Плохо?

-Да.- Тим сидел уткнувшись носом в кружку и на Влада не смотрел. - у тебя же Анька есть...

-Это разное, - Влад тоже на Тима не смотрел. - Она - это она, а ты это ты.

Влад подошел к окну и смотрел на редкие белые хлопья первого снега. Помолчав, по-прежнемк глядя в окно, сазал:

- Кто-то, помнится, сам предложил - в качестве платы за квартиру.

- А ты отказался...

- Все меняется.

Тим вдруг понял - надо выбирать. Либо уходить от Влада - только куда? - либо...

Тим пошел в ванну, принял душ, вытерся, обернулся в полотенце и снова пошел на кухню. Влад был там, мыл посуду.

- Убери продукт в холодтльник, - сказал Влад не поворачиваясь.

-Я готов, - тихо сказал Тим.

- Что?

- Я готов, - громче и настойчивее повторил Тим.

Влад наконец оторвался от посуды и посмотрел на Тима. Глаза его удивленно и весело округлились.

- Ого! Быстро это ты...

- Не люблю быть должным.

Влад взяд Тима за голые плечи, посмотрел ему в глаза. Тим ответил упрямым взглядом из-под лобья. После душа на кухне было холодно, голая кожа пошла пупырышками. Полотенца собралось узлом на Тимовом боку, Влад дернул узел и полотенца упало.

- Одевайся, - сказал Влад. -не дури.

- Мне лечь или как? - упрямо и с вызовом спросил Тим. Сейчас ему двже хотелось, чтобы Влад с ним сделал это.

- Ладно, прости - сказал Влад, - Больше я тебя не трону...

Он сказал это так, что Тим понял - этого больше не будет никогда...

Приближались весенние каникулы. Влад собирался в Питер - там его любимый ЦСКА должен был играть с "Зенитом". Тим попросился с ним, но Влад сказал - мал еще. Тебя просто затопчут. Тим знал, что Влад ездит не столько болеть, сколько подраться.

Письмо пришло на чатвертый день каникул. Тим проверял ящик, иначе его забивали рекламными проспектами и класть нормальную почту уже становилось некуда. Тим привычно выкинул кучу рекламных бумажек, оставил счета и письмо. Он уже хотел положить письмо вмсте со счетами под зеркало, как вдруг заметил крупно написанное в графе кому единственное слово Тимуру. Тим вскрыл конверт. Письмо было коротеньким, от Влада.

"Тимка! Пишу, так как не знаю, встретимся ли еще. Если не встретимся, чтобы ты знал - для меня дороже тебя на свете нкого не было. И я не знаю как с этим жить. Влад.Родакам написал, чтобы если что, они тебя не выгоняли."

Тим вдруг понял, что он больше не увидит Влада. И еще подумал, что он, Тим, никому, кроме Влада по-настоящему не нужен. Тиму вдруг стало страшно.Тим набрал Владу на мобильный, номер не отвечал. Тогда Тим подошел к секретеру, стал вытряхивать бумаги и книги, ища Владову записную. Пролистав, нашел мобильный Сереги, парня, который уехал на матч вместе с Владом. Набрал номер. Спросил у Сереги, где Влад.

- А кто это?

Тим назвался. Серега помолчал. Потом сказал:

- Он в больнице, избили сильно. Может, до утра не доживет. Он... в общем один полез на толпу "Зенитовцев" ну и... куча переломов, еще ему черепшку бутылкой проломили. Чего полез, прямо будто жизнь надоела...

- В какой он больнице?

- Клиника ВМА, кажись так... подожди, сча посмотрю... Нейрохирургическая клиника ВМА, Серебристый 12.

Тим собрал все деньги, которые нашел в доме - получилось немного, меньше полутора тысяч. Тогда Тим пошел домой, вытащил мамины золотые колечки и сережки. На вокзале Тим сдал золото грузину. Он понимал, что ему дали пятую часть цены, но выхода не было. Затем позвонил Вовке и предложил ему за недорого свой комп. Вовка давно подкатывался, комп Тима был очень продвинутый. Вечером Тим за полторы тысячи вписался в скорый Москва - Петербург.

В клинике Тима пускать к Владу категорически не хотели. В свои 13 Тим выглядел много моложе - невысокий, худенький, он не производил серьезного впечатления. Но настойчивость взяла свое, и в конце концов к Тиму вышел врач из реанимации, бородатый дядька в очках. Дядька тоже сначала заартачился, но тогда Тим заплакал, и через десять минут рыданий Тиму выдали белый халат и бахилы. Перед тем, как пустить Тима в палату, врач предупледил:

- Он тебя даже не узнает. У него кома.

Влад лежал, обвитый трубками и проводами, присоединенными к каким-то внушительным приборам. Голова у него была забинтована, под глазами черно-багровые круги. Лицо было неживое, такое же лицо было у бабушки когда ее хоронили. Тим стало страшно и жалость к Владу и себе опять подступила к самому горлу, варвывшиь наружу отчаяннми слезами.Слезы катились по щекам,срывались серебристыми звездочками на пол.  Тим подошел и взял Влада за руку. Он сидел, плакалал от безъисходного отчаянья.

- Только живи,- шептал Тим, - только живи. Госопди, сделай чтобы он выжил, ну пожалуйста, пожалуйста Господи, сделай, чтобы он не умер... Я обещаю, Господи, я обещаю, обещаю... Тим не знал, что именно он обещает, но горячая молитва шла от самого его сердца. Будем надеятся, что Господь услышал его...

Ночью в стан кочевого курта ворвались всадники. Как им удалось незаметно подойти к стану - загадка. Тим проснулся от криков и ржания лошадей, выскочил из шатра. Метались языки пламени, бегали обезумевшие люди. Тенями проносились всадники, в багровом свете пылающих шатров взлетали мечи и кричали люди последним предсмертным криком... Тим увидел прямо перед собой конника, сверкнул багровым отсветом меч. Тим понял, что сейчас он умрет. Как красиво, успел подумать Тим, прежде чем меч рассек тоненькую шею мальчишки, раэрезав как бритвой на две части пятый шейный позонок...

Тим долго бродил по Питеру, шел снег впермежку с дождем. Чтобы согреться зашел в истроическую галерею восковых фигур. Вокруг были великие люди прошлого - Петр I, Наполеон, Суворов, Чингис-Хан.

В одном из залов Тим остановился перед восковой фигуркой мальчика в волчьей шапке, кожаных штанах и курточке, с луком за спиной. "Тимур, 17 век" глаила табличка. Чуть ниже было написано "Был убит во время  междуусобных войн между кочевыми и оседлыми племенами Манервархана. По преданию - один из Тимуридов, правивших в Мараканде. Восстановлен в лаборатории академика Герасимова по черепу из захаронения".

Тим не заметил, как люди вокруг удивленно замолкают, видя двух совершенно одинаковых, хотя так по-разному одетых мальчишек. Одного воскового, с гордой и немного надменной улыбкой,а другого живого - с усталыми заплаканными глазами...

• А.Рекемчук "Мальчики", повесть
• А.Блантер "ИГРА". Фантастическая повесть. Продолжение.
• А.Блантер "ИГРА". Фантастическая повесть
• А.Блантер "СНЫ". Полуфантастическая повесть
• А.Блантер "СТАЯ". Полуфантастическая повесть